//-->

Время решения.

Время решения.



Когда пациент в конечном счете отказывается от важной для него игры, положение его весьма своеобразно. Он отрекся от "старого друга", поскольку хорошо знал свою игру и извлекал из нее очень много. Обычно он переживает в таких случаях период отчаяния. Оно похоже на депрессию, но отличается от нее тем, что наступает быстро и сопровождается элементами фрустрации и замешательства. Отчаяние является реакцией Ребенка и напоминает то, что происходит с настоящим ребенком, когда уезжает его лучший товарищ по играм. Ребенок чувствует себя одиноким и не знает, что ему делать. Но через несколько дней можно увидеть его весело играющим с другим приятелем. Пациент, отказывающийся от игры, находится в подобном же одиночестве, но точно так же свободен найти себе новых друзей.

Это – время решения. Ответственный врач, ведущий транзакционный анализ, никогда не покинет пациента в такой момент, а продолжит свою работу в течение периода, когда пациент, освободившись от своих пут, решает, чем ему дальше заняться. Он не повторяет старых шаблонов, а пробует новые способы общения в своей группе. И теперь Ребенок пациента ищет поддержки у Родителя врача. Врач, предвидевший этот момент, готов оказать ему помощь.

В случае Джеральда, мать говорила ему, когда он был ребенком:

Мать (на одном уровне): Будь удачлив в жизни.

Мать (на другом уровне): Не покидай меня.

Теперь же врач говорит ему:

Врач (на одном уровне): Будь удачлив в жизни.

Врач (на другом уровне): А теперь ты можешь уйти.

В данном случае здесь происходит здоровое соревнование между реальной матерью и родительским состоянием Я врача. Врач понимает силу своего влияния и готов принять на себя ответственность, хорошо зная собственного Родителя, Взрослого и Ребенка. В некоторых случаях пациент, отказавшийся от игр, достигает близости, самого приятного и благодарного из переживаний.


Достаточно нескольких минут.

Достаточно нескольких минут.



Достаточно было нескольких минут, чтобы мисс Арджент и мистер Бигфут составили команду для совместной игры, поскольку "Дай мне пинка" и "Попался, сукин сын" – дополнительные игры (6). Заключенный в ней Ребенок стремился получить пинки, а заключенный в нем Родитель получал удовольствие, раздавая их, точно так же, как мать его имела обыкновение несправедливо наказывать или "пинать" его, когда он был мал (7). В конце концов, нашлись желающие "пнуть" ее и кроме Рекса. Другие члены группы в течение получаса в конце занятия обсуждали, подходит ли Эмбер для группового лечения и, в частности, для их группы. Доктор Трис заметил, что в течение этой дискуссии она слегка улыбалась (8), и сказал ей об этом.

Доктор Трис: Вы, кажется, получаете удовольствие от того, что происходит.

Мисс Арджент: Они меня не испугают.

Мистер Бигфут: Тебя и пугать не стоит, деточка!

Доктор Т.: А это как вам нравится?

Мисс А.: Он ужасен.


Самое раннее воспоминание детства.

Самое раннее воспоминание детства.



Это было, как она утверждала, самое раннее воспоминание ее детства (12). Она сказала далее, что единственным способом привлечь внимание матери было сделать какую-нибудь шалость в ее присутствии, после чего мать бранила ее или колотила. Ту же линию она продолжала и позже, получая нелестное внимание взамен любви. Это доставляло ей некоторое мрачное удовлетворение и давало ей возможность чувствовать себя хотя бы живой, но такая жизнь была несчастливой. В действительности ее Ребенок подсчитывал пинки, накапливая их, как денежные жетоны, и ясно было, что она намеревалась в один прекрасный день обратить их "в капитал", покончив самоубийством, как это почти и случилось после эпизода с доктором Нейджелом. Поэтому доктор Трис решил, что игру надо прекратить. Он предложил ей вовсе не говорить в группе, если нечего сказать. Она это обещала и почти две недели не говорила. Однажды она снова принялась критиковать Рекса Бигфута. Он начал было отвечать, но доктор Трис прервал его, сказав Эмбер: "Что же дальше?" – "Ох, – воскликнула она, – я принялась за это снова!" И она рассмеялась, а вместе с нею и другие (13). Затем она изумленно осмотрелась и спросила: "Как же я смогу привлечь к себе внимание, если не буду напрашиваться на пинки?" .

Рекс, у которого было в этот день хорошее настроение, сказал: "Должен же быть какой-то другой способ", на что Эмбер ответила: "А знаете, вы на самом деле не такой уж плохой человек, Рекс, просто вы иногда говорите грубо". У Рекса был после этого смущенный вид, как будто его поймали на дурном поступке (14).


В центре внимания оказалась проблема.

В центре внимания оказалась проблема.



После этого первого, еще неуверенного прозрения, Эмбер начала быстро меняться. Она стала одеваться в более яркие и привлекательные платья; по ее словам, некоторые мужчины в ее учреждении задерживались теперь у ее стола и впервые за несколько лет нашлись желающие встречаться с нею. К концу года была достигнута поставленная цель – постоянная работа. Однако она продолжала посещать группу, чтобы лучше узнать себя (15). Ее сценарий, или подсознательный план жизни, был построен на принятом в детстве решении: "Отрицательное внимание лучше, чем никакое". На одном уровне (вслух) мать говорила ей: "Выходи замуж и будь счастлива", а на другом, скрытом уровне: "Делай пакости, и я буду обращать на тебя внимание". По ее словам, доктор Трис заставлял ее перейти к противоположному поведению: "Ты не должна делать пакостей". Сверх того, от других членов группы она узнала, что может интересовать людей своими положительными качествами и что ей вовсе незачем прекословить им, чтобы привлечь их внимание. Таким образом, она приобрела способность получать положительные переживания вместо отрицательных. Ее Ребенок получил "разрешение" испытывать новые радости, и у нее возник новый взгляд на жизнь: "Я буду нравиться людям, когда они увидят, как я красива".

В центре внимания оказалась проблема ее "пакостей" (16). После полутора лет лечения она почувствовала, что может теперь жить по-новому без помощи со стороны. В конце она спросила товарищей по группе, нравится ли она им больше в своем новом виде, и все они ответили: "Да". Милая улыбка, которой она ответила на их одобрение, свидетельствовала о ее вновь обретенной способности принимать положительные переживания (или "золотые жетоны", как их называют в группах транзакционного анализа) вместо словесных пинков (именуемых "грязными коричневыми жетонами"). Она поняла, что грязные коричневые жетоны можно обменять лишь на трагические вознаграждения вроде самоубийства, между тем как золотые жетоны могут доставить ей более счастливые награды.


Распознавать состояния Я.

Распознавать состояния Я.



Мы описали, каким образом Эмбер Арджент научилась распознавать состояния Я (Родителя, Взрослого и Ребенка) у самой себя и других, анализировать транзакции в соответствующих состояниях Я и обнаруживать скрытые ловушки в невинных с виду транзакций, переходящих в игры. Прибавим некоторые замечания об транзакционном анализе, поясняющие лечение этим методом; они относятся к отмеченным числами местами предыдущего текста.

1. Доктор Трис настойчиво интересовался тем, почему она перестала лечиться у предыдущего врача, тем самым получив ценную информацию о ее излюбленных играх и перспективах лечения. В случае Эмбер одной из важных особенностей была денежная игра, и он приготовился к такой возможности.

2.Пациенты, страдающие депрессиями, часто получают временное утешение от госпитализации или от попытки самоубийства, поскольку они "инкассируют" таким образом часть своих старых жетонов и, в некотором смысле, начинают заново, накапливая свои трудности. Они могут успокоиться также, приняв решение обратить свои жетоны в наличные в ближайшем будущем, так что видимое улучшение может означать в действительности подготовку к самоубийству.

3. Такая отчетливая цель редко встречается у пациента на столь ранней стадии; это счастливое предзнаменование для исхода лечения. Поскольку контракт был вполне ясен, врач и пациент не были вынуждены тратить время на несущественные предметы и подготовительные меры.

4. Наблюдая за поведением пациента, врач отчетливо распознает его игру. Первый же провокационный маневр его настораживает, второй дает основания для предположения, а третий дает ощущение уверенности, что он узнал игру.

5. Транзакционный анализ придает важное значение обучению пациента, поскольку это усиливает его Взрослого и помогает пациенту освоиться в группе опытных людей, уже понимающих, что происходит.

6. Забавно наблюдать, как быстро люди находят партнеров, играющих в ту же или в дополнительную игру.

7. При диагнозе состояний Я врач должен доказать, что предпосылки действительно были. Чтобы установить, что Рекс носил в себе "пинающего Родителя", необходимо было показать, что один из его подлинных родителей в самом деле "раздавал пинки".

8. Если пациент определенным образом улыбается, особенно когда эта улыбка неуместна, можно с уверенностью предположить, что он играет в свою излюбленную игру.

9. Если диагноз излюбленной игры правилен, то окажется, что пациент разыгрывает эту игру не только в группе, но и вне ее.

10. Если пациент перестает разыгрывать игру в одной ситуации, он может продолжать ее в других случаях. Чтобы излечить его от игры, вся система игры должна быть вырвана с корнем.

11. Здесь поведение прослеживается до его корней, уходящих в детство.

12. Это вспоминается не сразу. "Самым ранним воспоминанием", о котором пациент рассказывает вначале, может быть, например, ширма. Чтобы обнаружить первоначальную ситуацию, в которой произошла передача игры (в данном случае, по-видимому, при обучении туалету), нужны психоаналитические методы, например метод свободных ассоциаций.

13. "Смех прозрения" возникает в тот момент, когда Взрослый пациента осознает, что он до сих пор делал и каким образом его Ребенок чуть ли не всю жизнь водил его за нос. Смех этот – очень хороший признак.

14. Здесь видно, в чем состоит ценность групповой терапии. По мере того как улучшалось состояние Эмбер, ее новая установка по отношению к Рексу заставила его понять, что грубость его была всего лишь маской, прикрывавшей некую помеху в его поведении.

15. После выполнения первоначального контракта пациент может заключить новый для дальнейшего продвижения.

16. На определенном уровне транзакционный анализ сливается с психоанализом в своем интересе к самым ранним переживаниям пациента.


История и будущее транзакционного анализа.

История и будущее транзакционного анализа.



Транзакционный анализ начался с открытия Ребенка. Доктор Эрик Берн, занимавшийся в течение пятнадцати лет ортодоксальным психоанализом, опубликовал историю болезни весьма преуспевавшего юриста. Этот юрист рассказал ему об одном восьмилетнем мальчике, проводившем каникулы на ранчо. Мальчик носил ковбойский костюм и помогал наемному работнику. Когда работа была окончена, тот сказал ему: "Спасибо, пастушок!", на что помощник ответил: "На самом деле я не пастушок, я просто мальчик".
Юрист рассказал далее, что в своей профессиональной работе он ведет себя как взрослый. Он успешно выступал в суде, был счастливым главой семьи и выполнял немало полезной общественной работы. Но в известные моменты он как будто говорил себе: "На самом деле я не юрист, я просто мальчик". Доктор Берн заметил в ходе его лечения, что манеры юриста, его жестикуляция и любовь к шумным выходкам бывали иногда в точности те же, что у мальчика, каким он некогда был. Это привело к выводу, что мальчик, то есть детское состояние Я, играет очень важную роль в трудностях пациента. Оказалось, что это состояние Я, Ребенок, не совпадает с Оно. В то время как подсознательное Оно является гипотетическим понятием, Ребенок поддается наблюдению и легко может стать предметом сознательного восприятия. Далее последовало изучение других случаев, показавшее, что Ребенок составляет лишь часть личности, и обнаружившее другие, также наблюдаемые части личности – Родителя и Взрослого. Эти состояния Я – Родитель, Взрослый и Ребенок – открыли новый реалистический подход к описанию человеческой личности.



Copyright © 2009 -2013 o-psiholog.ru | Общие вопросы психологии