//-->

Воображаемое удовлетворение в грезах.

Тема: Психозы.

Воображаемое удовлетворение в грезах.



В то же время все его напряжения, до того получавшие лишь воображаемое удовлетворение в грезах, внезапно вырвались во внешний мир, но совершенно нереалистическим и нелепым способом. Вместо того чтобы выражать их здоровой любовью и ненавистью к другим людям, он вложил свои собственные желания в головы других и чувствовал, будто эти желания направлены на него. Он некоторым образом спроецировал свои чувства на экран и смотрел на них в качестве зрителя, как будто они были чувствами кого-то другого. Он превратил их, так сказать, в кинофильм "Любовь и ненависть" с Кэри Фейтоном в роли главного героя и смотрел этот фильм. В конечном счете он всю жизнь делал то же в своих грезах, состоявших из фильмов о любви и ненависти с самим собою в роли героя, которые проходили перед его внутренним взором; в этих фильмах он обладал прекрасными женщинами и убивал своих подлых соперников. Все различие состояло лишь в том, что теперь он проецировал свои фильмы на внешний мир.
Поскольку он был болен, он не узнавал в этих фильмах свои собственные чувства. Он полагал, что они принадлежат другим лицам, не сознавая, что сам является автором сценария. Так как он не узнавал в этих странных фильмах свое собственное творение, они пугали его мощными и драматическими стремлениями либидо и мортидо, как испугали бы любого другого человека, если бы тот мог увидеть все это с такой же отчетливостью. Но никто другой этого видеть не мог, и потому никто другой не мог понять его возбуждения. Если бы дежурный сержант мог видеть мир таким, каким его видел Кэри до прихода в полицейский участок, то, может быть, и он попросил бы о защите.


Болезнь в четыре стадии.

Тема: Психозы.

Болезнь в четыре стадии.



До тех пор, пока подсознание Кэри прорывалось лишь в его грезах, это никому не причиняло вреда, кроме него самого, поскольку он терял время и энергию в этом бесполезном занятии, не укреплявшем его дух и не делавшем его полезнее для самого себя и для общества. Но когда барьер между фантазией и действием сломался, он стал опасен для себя и для других, и его пришлось держать под присмотром, чтобы он не причинил себе и другим социального или физического вреда. Общество должно было защищать его от бесстыдных желаний его Оно, пока он не стал опять достаточно сильным, чтобы от них защититься.
Как было сказано, болезнь Кэри прошла четыре стадии:
Большую часть своей жизни он страдал от "простой" неспособности к человеческим контактам как в виде либидо, так и мортидо. Он не любил и не сражался. Его напряжения были замкнуты в нем самом. Он никогда не мог справиться ни с одной из своих задач. Он никогда не мог полюбить какое-нибудь место в жизни или какого-нибудь человека. Он попросту плыл по течению через разные занятия, мимо разных людей, не выказывая никаких внешних чувств к этим людям. Такое восприятие мира называется "простой шизофренией". Можно сказать, что он вел себя так, будто его либидо и мортидо не хватало ни на что внешнее, а все уходило на его грезы. Казалось, что он страдал от недостатка психической энергии точно так же, как анемичный человек, по-видимому, страдает от недостатка физической энергии. Это впечатление было, однако, ложным, поскольку, как мы знаем, чувства незаметно накапливались в нем. То, что казалось "простой" недостаточностью, было в действительности сложной неспособностью нормально выражать свои чувства.


Уметь обнаруживать.

Уметь обнаруживать.



Позиция аналитика по отношению к пациентам строго нейтральна, хотя жизнь его связана с их жизнью в течение года или дольше, и он воспроизводит вместе с ними мельчайшие подробности их нынешних и прошлых переживаний.
Главная работа аналитика состоит в некотором смысле в том, что он каждый раз указывает пациенту, когда тот себя обманывает; поэтому врач должен все время сохранять самокритическую позицию, исключающую какие-либо проявления симпатии и негодования к пациенту, что дало бы тому возможность обманывать врача и самого себя. Нежелательная эмоциональная установка аналитика по отношению к пациенту называется контрперенесением.
Такие чувства аналитик должен уметь обнаруживать у самого себя и справляться с ними столь же искусно, как он обнаруживает и справляется с аналогичной установкой пациента по отношению к нему, проявляющейся в виде перенесения.
Это одна из главных причин, по которым ортодоксальный психоаналитик (то есть член Международной психоаналитической ассоциации или одного из признанных ею обществ) перед началом практики должен подвергнуться анализу сам, так как без отчетливого понимания своих собственных напряжений он мог бы невольно допустить влияние какого-нибудь контрперенесения собственных настроений и симпатий на свои суждения, а это могло бы привести к потере перспективы или повредить долговременным результатам лечения. Цель анализа не в том, чтобы вызвать у пациента ощущение благополучия, пока он находится под надзором врача, а в том, чтобы сделать его способным справляться со своими проблемами независимо от врача в течение долгих лет дальнейшей жизни. Неудачное слово может поощрить установку пациента, направленную против него самого, или создать видимость оправдания его ошибочных суждений, между тем как цель лечения – научить его таких вещей избегать; с другой стороны, такое слово может усилить уже и без того обременяющее его чувство вины. Это не значит, что аналитик лишен человеческих чувств и симпатий. Это значит, что он должен уметь ясно распознать свои собственные чувства, чтобы рассматривать без предубеждения то, что говорит пациент. Пациент приходит к аналитику в поисках понимания, а не моральных приговоров. Врач остается нейтральным в интересах пациента, но это не обязательно означает, что он бессердечен.


Аналитик стремится назвать эмоции.

Аналитик стремится назвать эмоции.



Конечно, попытка эта никогда не удается вполне. Пациенту приходится сдать свои оборонительные укрепления, старательно воздвигнутые на протяжении долгих лет и встретиться в открытой схватке с неприятными и неприемлемыми импульсами своего Оно. Он готов пойти на это ради выздоровления, из-за денег, которые он платит, и ради одобрения аналитика. Иногда это неловкое, горестное и мучительное переживание; в других же случаях – уютное безопасное общение с врачом. Такое ощущение уюта в сочетании с подсознательным (а позднее и сознательным) нежеланием пациента расстаться со своими "старыми друзьями" – своими симптомами, с вниманием людей и другими выгодами, которые он может из них извлекать, действует на лечение как тормоз. Как только возникает такое нежелание или, как его называют, сопротивление, аналитику приходится посвятить ему немало внимания, иначе анализ может никогда не привести к цели.
Аналитик стремится не просто назвать эмоции, но и изменить их. Это лечение словами, поскольку слова – наилучший способ, которым пациент может выразить свои чувства перед самим собой и перед врачом. Если он выражает их также и другими способами, например жестами и движениями, то слова остаются все же наилучшим путем разъяснить их смысл и происхождение. Важны при этом чувства и что с ними происходит, а вовсе не ученые слова, служащие для их описания.
Не следует представлять себе, будто анализ состоит в обозначении пациента некоторыми прилагательными. Прилагательные не излечивают неврозов. Вам может показаться интересным и даже, может быть, успокоительным, если вам скажут, что вы – тимергазический экстравертированный пикнофильный эндоморф с комплексом неполноценности и дисгармоничными ваготоническими борборигмами, но в этом нет целебной силы.


В числе многих новых методов психотерапии.

В числе многих новых методов психотерапии.



Например, в случае шизофреника с галлюцинациями протагонист играет самого себя, а вспомогательным Я поручаются роли голосов, которые он слышит. Пациент подробно объясняет им, как звучат эти голоса и что представляют собой люди, которым эти голоса принадлежат. Или, напротив, пациент может взять на себя роль одного из голосов, а один из вспомогательных Я исполняет роль пациента. В другом случае можно воспроизвести тяжкие эмоциональные потрясения, что дает субъекту возможность полностью выразить свои чувства и осознать таким образом свои накопившиеся страхи и провинности.
Психиатры с определенным типом личности могут достигать этим методом превосходных результатов, работая с некоторыми типами пациентов. Другие же психиатры, пытающиеся разыгрывать психодраму "по книжке", но не имеющие особых режиссерских талантов для управления очистительными спектаклями, могут применять этот метод не столь удачно. Таким образом, результаты лечения зависят здесь, как и в других видах психотерапии, во-первых, от личности психиатра; во-вторых, от качества его подготовки и, в-третьих, от его искусства и опыта.
В числе многих новых методов психотерапии, развившихся в последние годы, упомянем экзистенциальную терапию, гештальт-терапию, терапию действительности, недирективную терапию и терапию поведения.


Безымянные чувства.

Безымянные чувства.



Одна из причин, почему люди не помнят происшедшего с ними до трехлетнего возраста, состоит в том, что мышление взрослых оперирует главным образом словами или по крайней мере вещами, имеющими имена. Между тем ребенок до трех лет знает мало слов и может назвать именами немногие вещи, так что ему приходится хранить свои чувства в "безымянных" образах, которые впоследствии нелегко объяснить самому себе или кому-нибудь другому. При таких обстоятельствах нередко ощущается лишь безымянное чувство к какой-то безымянной вещи. Почти у каждого есть безымянные чувства к безымянным вещам, и мы не знаем обычно, откуда они взялись. Эти чувства могут восходить к тому периоду жизни, когда индивид не умел еще пользоваться словами. Понадобилось много времени, прежде чем мистер Кинг смог объяснить возвращавшееся к нему безымянное чувство, возникшее, как это вытекало из некоторых приведенных им обстоятельств, не позднее чем на втором году его жизни. Чувство это, как он в конце концов понял, относилось к тому факту, что мать его имела обыкновение отнимать у него еду, не дав ему доесть, если он ел медленнее, чем ей хотелось. Именно это чувство уже во взрослые годы в значительной степени объясняет его стремление поскорее разбогатеть и привязанность к своему имуществу; оно побуждало его всегда торопиться и раздражаться от каждой неудачи, так что у него повышалось давление к концу рабочего дня.
Имеются серьезные причины, по которым людям нужно особое место для хранения неудовлетворенных напряжений либидо и мортидо. Если бы каждое неудовлетворенное влечение и каждое неудовлетворенное раздражение, испытанное человеком со дня его рождения, все время присутствовало в его сознании, то он попросту не мог бы жить. Его психика находилась бы в таком непрерывном смятении и беспорядке, что он не был бы в состоянии заниматься практическими делами. (Нечто подобное и в самом деле происходит при известных психических заболеваниях.) Чтобы человек был в силах заниматься важными вопросами текущего дня в соответствии с Принципом Реальности, наше Я наделено способностью подавлять накопившиеся чувства, помещая их в подсознание и тем самым убирая их с нашего пути.



Copyright © 2009 -2013 o-psiholog.ru | Общие вопросы психологии